История дарвиновской медицины: от евгеники к пониманию болезней
Несмотря на то, что эволюционная теория является основополагающим принципом современной биологии уже 150 лет, её роль в медицине долгое время была ограниченной. Лишь за последние 20 лет дарвиновская медицина сформировалась как самостоятельная дисциплина. Статья в The Quarterly Review of Biology объясняет, почему ранние попытки изучения болезней с эволюционной точки зрения провалились и чем современная дарвиновская медицина отличается от своего предшественника.
Провал «медицинского дарвинизма»
Попытки связать эволюционную теорию и медицину были распространены среди исследователей с 1880 по 1940 годы, согласно автору статьи, историку науки Фабио Дзампьери. Однако эта ранняя работа, названная им «медицинским дарвинизмом», была сведена на нет фундаментальным непониманием эволюции. Одним из таких заблуждений была идея, что человеческие черты, вызывающие болезни, каким-то образом избежали элиминации естественным отбором.
«Учитывая, что [болезни] были негативными чертами, естественно было думать, что они должны были быть устранены естественным отбором», — пишет Дзампьери. «Факт их сохранения в наследственности и естественной истории человека неизбежно доказывал, что эти характеристики могут избежать селективной элиминации».
Из этого заблуждения выросла идея, что люди могут вмешаться там, где естественный отбор потерпел неудачу. Мы могли искусственно отбирать «идеальные» человеческие типы и отбрасывать остальные — концепция, известная как евгеника. Ужасы евгеники, применявшейся в нацистской Германии, резко остановили период медицинского дарвинизма.
Современная дарвиновская медицина
Только в начале 1990-х годов эволюционная теория снова начала применяться в медицине. Новая дисциплина дарвиновской медицины, получившая начало и название благодаря работам биологов Джорджа Уильямса и Рэндольфа Нессе, резко отличается от медицинского дарвинизма.
Современная дарвиновская медицина отвергает понятие «идеальной» человеческой формы или типа и понимает, что люди — во многом продукт естественного отбора. Центральной для этой новой дисциплины является идея, что дарвиновские адаптации часто связаны с компромиссами — положительная черта может иметь негативные последствия.
«Идея в том, что эволюция формирует не болезнь, а лишь анатомические, физиологические и психологические признаки, которые могут быть уязвимы для болезни», — пишет Дзампьери. «Большинство таких признаков уязвимы, потому что естественный отбор формирует оптимальные компромиссы, а не совершенство».
Примеры эволюционного подхода
Классическим примером вклада дарвиновского подхода в понимание болезни является серповидноклеточная анемия. Болезнь возникает, когда человек получает две копии мутировавшего гена — по одной от каждого родителя. Человек, получивший только одну копию гена, не заболевает, но вместо этого приобретает преимущество в виде устойчивости эритроцитов к малярии. Таким образом, понятно, почему естественный отбор сохраняет мутировавший ген в популяции, несмотря на негативные последствия для человека с двумя копиями.
Более современным применением дарвиновской медицины является изучение связи аллергии и рака. В обзоре этой связи, опубликованном в декабре 2008 года, биолог Пол Шерман и коллеги обнаружили, что симптомы аллергии могли эволюционировать как своего рода «детектор дыма», который сообщает нам о возможном присутствии канцерогенов.
Объяснительная сила помогла дарвиновской медицине развиться в многообещающую новую дисциплину, заключает Дзампьери. А её лучшее понимание эволюционной теории означает чёткий разрыв с ошибочными истоками.