Виды на Галапагосских островах Дарвина: под защитой, но всё ещё в опасности

Промышленные рыболовные суда угрожающе держатся у границ Морского заповедника Галапагос в Эквадоре, в водах которого резвятся косяки разноцветных рыб и молотоголовых акул.

Заповедник — это убежище для множества существ и растений, обитающих в водах вокруг Галапагосских островов, где натуралист Чарльз Дарвин нашёл вдохновение для своей теории естественного отбора.

Однако за его пределами, не обозначенными физическим барьером, в открытом море, куда также заплывают эти виды, защиты нет.

Акулы, черепахи, игуаны, морские львы и рыбы, процветающие на Галапагосах, «не понимают политических границ», — заявил AFP старший морской учёный Фонда Чарльза Дарвина Стюарт Бэнкс на борту исследовательского судна Greenpeace «Арктик Санрайз». — Поэтому они перемещаются между разными территориями, и именно тогда они наиболее уязвимы, особенно для таких угроз, как промышленный рыбный промысел и прилов».

Решение, по мнению Greenpeace, — обеспечить защиту гораздо большей акватории, создав первую в истории морскую охраняемую зону в открытом море, граничащую с Морским заповедником Галапагос.

Но для этого как минимум 60 стран должны ратифицировать Договор об открытом море, принятый государствами-членами ООН в июне прошлого года. На сегодняшний день это сделали только две страны.

Как пазл

В этом месяце AFP сопровождало научную миссию «Арктик Санрайз» в этот район для изучения угроз Морскому заповеднику Галапагос, который Greenpeace описывает как «вероятно, лучший природоохранный проект, осуществлённый в океанах».

Заповедник площадью почти 200 000 квадратных километров — один из крупнейших и наиболее биоразнообразных в мире: здесь обитает более 3000 видов, многие из которых не встречаются больше нигде.

Биолог Паола Санголки объяснила, что анализирует образцы воды, чтобы выяснить, «какие морские виды были в этом районе и оставили какой-либо след ДНК».

Даниэль Армихос отвечал за подводный видеоучёт численности и распространения рыб.

«Это похоже на сборку большого пазла, потому что всё каким-то образом взаимосвязано, — пояснил Бэнкс. — И если вы хотите определить приоритетные регионы для начала работы, понять, где находятся эти коридоры (по которым мигрируют виды), вам нужно использовать генетику, чтобы увидеть, как связаны между собой популяции из одного региона в другой».

Убежище для молотоголовых акул

Учёные также спускали с «Арктик Санрайз» робота для исследования коралловых рифов, которые служат ключевыми местами кормления и размножения для многих рыб, сказала руководитель экспедиции Софи Кук, для которой «обилие морской жизни в этом национальном парке просто ошеломляет».

Сотрудник заповедника Эдуардо Эспиноса, отвечающий за ежедневный мониторинг, рассказал AFP, что архипелаг является редким убежищем для молотоголовых акул, чьи плавники считаются деликатесом в некоторых азиатских странах.

Молотоголовые особенно подвержены риску «перелова и незаконного рыболовства», — сказал Эспиноса, прикрепляя идентификационную метку к молодой особи. — На Галапагосах молотоголовые акулы всегда в изобилии. У них здесь есть убежище для размножения, откуда они расселяются по всему Тихому океану».

Свободные виды стоят дороже

Кук отметила, что Галапагосы являются важной остановкой на пути миграции многих видов, поэтому «нам необходимо соединить все эти различные морские охраняемые районы и защитить эти резерваты: чтобы миграционные пути этих видов оставались в безопасности».

Галапагосские острова обозначены как объект Всемирного природного наследия ЮНЕСКО.

Ещё одна причина защищать этот район — его привлекательность для десятков тысяч посетителей каждый год, таких как 24-летний американский дайвер Райан Дойл.

«По сравнению с Флоридой, где я тоже занимался дайвингом, здесь так много жизни, — сказал Дойл AFP. — Здесь так много акул, и всё выглядит таким здоровым. Так что можно, вроде как, увидеть работу природоохранных мер».

Инструктор по дайвингу Энтони Гавиланес, 30 лет, сказал, что такие местные жители, как он, теперь «живут за счёт туризма» больше, чем за счёт рыболовства, как раньше.

«Для нас виды, свободно плавающие в воде, стоят больше, чем на тарелке, поданной на стол».