Генетическая инженерия и гибриды человека с животными: как Китай возглавляет глобальный раскол в спорных исследованиях

Китай становится мировой столицей спорной науки. В прошлом году китайский учёный Хэ Цзянькуй объявил о создании первых в мире генетически отредактированных детей, что вызвало шок, поскольку такая практика незаконна в большинстве ведущих научных стран. Недавно исследователь из США Хуан Карлос Исписуа Бельмонте сообщил, что создал первый в мире гибридный эмбрион человека и обезьяны именно в Китае, чтобы избежать правовых проблем в своей стране.

Однако Китай не одинок. Использование технологии редактирования генов CRISPR для рождения детей теперь планирует учёный в России, где также надеются провести первую в мире пересадку головы человека. Япония недавно сняла свой запрет на создание гибридов человека и животных.

Мир быстро движется к двухуровневой системе передовых медицинских исследований, разделённой между странами с минимальным регулированием и странами, разрешающими только самые ранние стадии такой работы. Последствия этого раскола могут быть значительными, влияя даже на доступность медицинской помощи.

Рождение детей с отредактированным геномом в Китае вызвало возмущение научного сообщества и призывы остановить исследования CRISPR на человеческих эмбрионах. Примерно в 30 странах редактирование генов человеческих эмбрионов полностью запрещено или строго контролируется (например, в Великобритании лишь несколько групп имеют лицензию на эксперименты, и точно не с целью вынашивания).

В большинстве стран ситуация менее ясна. Китайские власти быстро осудили работу Хэ и объявили её незаконной. Однако факт остаётся: он смог провести работу беспрепятственно, и есть свидетельства возможного государственного финансирования.

Стремительное развитие технологий вроде CRISPR означает, что многие страны не успели выработать всеобъемлющую позицию. Вероятно, мы не избежим двухуровневой системы. Страны с развитым регулированием биотехнологий смогут быстрее адаптироваться к новым достижениям и вводить ограничения. Другие государства будут пытаться угнаться, оставляя учёным возможность работать без учёта этических или социальных последствий.

Мы уже видим последствия международного разрыва на примере других биотехнологий. «Медицинский туризм» стал растущим сектором: люди едут в частные клиники за терапией стволовыми клетками, недоступной у них на родине. Были громкие случаи поездок из США в Мексику для получения митохондриальной заместительной терапии в обход национальных законов.

Можно предположить, что люди с достатком будут пытаться получить доступ к редактированию генов за рубежом, возможно, чтобы избежать передачи наследственного заболевания. А с распространением домашних ДНК-тестов число желающих отредактировать геном перед рождением детей, вероятно, увеличится.

Отсутствие или слабость регулирования также порождает хищнические клиники, взимающие огромные суммы за «чудо-лекарства», которые в лучшем случае бесполезны, а в худшем — вредны. Более того, регуляторные проблемы могут подорвать репутацию перспективных медицинских технологий. Чем больше негативных инцидентов связано с нерегулируемой терапией, тем меньше люди готовы поддерживать легитимные клинические испытания.

Двухуровневая система может привести к тому, что такие методы, как редактирование генов, станут гораздо более культурно приемлемыми в одних странах, чем в других. Общество продолжает бороться с ксенофобией и расизмом, поэтому могут возникнуть предрассудки и правовые дилеммы в отношении генетически модифицированных людей (не говоря уже о гибридах человека и животного).

Разрешено ли будет людям, рождённым с помощью CRISPR, посещать или эмигрировать в страны, где их создание было незаконным? Будет ли незаконным для них иметь собственных детей и распространять изменённый геном? Этот конфликт между международным законодательством о правах человека и внутренней политикой ещё не испытан, но может иметь серьёзные последствия.

Усиление неравенства в сфере здоровья

С другой стороны, если страны с жёстким регулированием будут слишком медленно разрешать методы лечения, спасающие жизнь или предотвращающие инвалидность, это может усугубить неравенство в сфере здоровья. Уже существуют серьёзные глобальные проблемы с распределительной справедливостью, когда услуги или технологии доступны только привилегированным. Если конкретное заболевание можно предотвратить с помощью CRISPR, справедливо ли, что человек должен рисковать здоровьем своего ребёнка только потому, что не может позволить себе поездку в страну, где этот метод легален?

К сожалению, очевидное решение — международно согласованные стандарты и правила — может оказаться несбыточной мечтой. Мы постоянно терпим неудачу в поиске глобального консенсуса по вопросам редактирования генов, как и по исследованиям эмбрионов. Даже если удастся найти общий язык, разработка и внедрение взаимоприемлемых условий, достаточно гибких для неизбежного дальнейшего технологического прогресса, займёт многие годы. Пока что предложения о согласованных усилиях по отслеживанию исследований в области редактирования генов могут быть лучшим, что мы можем сделать.

Трудно предсказать, что может произойти в ближайшее время. Но, вероятно, всё больше редактирования генов и других спорных практик будет происходить в различных регулируемых и нерегулируемых условиях. К сожалению, возможно, что значительный прогресс наступит только тогда, когда проблемы, описанные выше, станут совершенно реальными.