Соответствует ли этика синтетической биологии её задачам?
Синтетическая биология обещает далеко идущие решения проблем человечества — от предотвращения климатических катастроф до медицинских прорывов. Но поспевает ли этика за развивающимися технологиями? Кейс-стади с искусственно синтезированным артемизинином, используемым для борьбы с малярией, показывает, что для решения этических проблем, которые несут такие достижения, необходим более тонкий подход.
Ведущая статья в Proceedings of the IEEE от доктора Жаклин Далзиелл и заслуженного профессора Венди Роджерс из Центра передового опыта ARC в области синтетической биологии при Университете Маккуори представляет собой первый детальный этический анализ производства полусинтетического артемизинина.
Она демонстрирует новый подход к выявлению и анализу некоторых этических проблем синтетической биологии — области науки, применяющей инженерный цикл «дизайн-сборка-тестирование-обучение» для создания новых живых систем.
Артемизинин, получаемый из растения Artemisia annua, является одним из препаратов первой линии для лечения малярии — болезни, которая ежегодно поражает более 200 миллионов человек и становится причиной более 400 000 смертей.
Artemisia annua — единственный природный источник артемизинина. Однако глобальное предложение зависит от высоких производственных затрат, нестабильной урожайности растения и растущего спроса.
«Синтетическая биология обещала дешёвые и обильные поставки артемизинина, исходя из представления, что "всё, что можно сделать в растении, теперь можно сделать в микробе"», — говорят авторы.
В 2005 году американская компания Amyris Biotechnologies приобрела методы производства, разработанные командой из Калифорнийского университета, и в итоге создала полусинтетическое соединение под названием SSA, идентичное своему ботаническому аналогу.
В 2009 году Amyris и некоммерческий Институт здоровья OneWorld Health передали по лицензии метод производства артемизинина фармацевтической компании Sanofi-Aventis на безроялтийной основе, чтобы поставлять артемизинин по себестоимости по принципу «без прибыли, без убытков», не подрывая резко рынок сельхозпроизводителей.
«Это было провозглашено первым промышленным внедрением синтетической биологии для производства лекарств», — говорит доктор Далзиелл.
Однако производство SSA породило этические вопросы.
Sanofi планировала производить треть мирового объёма, стабилизируя поставки и цены. Но эта цель так и не была достигнута. «Внедрение SSA усугубило и без того нестабильный рынок, — говорит доктор Далзиелл. — Сезонные дефициты вызывали взлёт цен, стимулируя фермеров увеличивать посадки, что вело к перепроизводству и падению цен. В итоге SSA стала дороже ботанического артемизинина».
К 2015 году Sanofi продала свой завод компании Huvepharma, которая сейчас производит примерно 20 метрических тонн SSA в год.
Авторы утверждают, что этот кейс поднимает множество проблем. Одна из них — соотношение затрат и возможностей: по оценкам, длительный исследовательский процесс занял более 150 «человеко-лет» и стоил более 50 млн долларов США.
«Мы также должны спросить себя, что составляет вред и кто выигрывает от этих технологий?» — говорит доктор Далзиелл, учитывая влияние на производителей натурального артемизинина.
«История артемизинина выявляет пробелы в том, как мы в настоящее время проводим этический анализ синтетической биологии. Вместо сосредоточения на абстрактных вопросах, дебаты должны включать тех, на кого больше всего повлияет предлагаемое применение синтетической биологии. Получая и принимая финансирование, учёные несут ответственность за рассмотрение глобальных и социальных последствий своих проектов».
«Современные подходы к этике синтетической биологии лишены конкретики и нюансов, необходимых для решения таких вопросов».