Почему так много австралийских видов до сих пор не названы
В Австралии вы, вероятно, находитесь ближе, чем думаете, к сотням или тысячам видов, у которых нет названий. Это научно и культурно анонимные австралийцы.
Австралия признана «мегаразнообразной» страной с огромной долей мировой биоты. Наши природные среды варьируются от тропических лесов до альпийских лугов и от самых засушливых пустынь до мангровых болот.
Поскольку почти все наши виды живут только на этом континенте, их изучение зависит от нас. Но это большой континент с относительно небольшим населением и малым финансированием подобных исследований.
Из примерно 500 000 австралийских видов половина — насекомые, и, возможно, названы лишь 20–30% из них. Таким образом, существует не менее 100 000 безымянных видов австралийских насекомых. Эти неизвестные элементы биоразнообразия представляют собой почти неиспользованный ресурс.
Что в имени?
Зачем нужно давать названия? Это не просто эгоистичный поиск научного бессмертия. Это важно и часто сложно. Названия видов тщательно создаются, чтобы не дублировать другие.
Например, одним из первых австралийских насекомых, получивших научное название, стал металлически-зелёный долгоносик Chrysolopus spectabilis (Долгоносик Ботани-Бей), открытый во время первого путешествия Джеймса Кука. Его назвал датский зоолог Йохан Кристиан Фабрициус в 1775 году, и теперь ни одно другое животное не может носить это имя.
Во всём мире за последние 250 лет было названо более 1,5 миллиона видов, поэтому поиск уникального имени требует тщательной проверки в онлайн-базах данных, таких как Australian Faunal Directory.
Названия видов используются как глобально уникальные пароли к информации. Вы можете использовать их для поиска данных в книгах и онлайн-ресурсах, например, Atlas of Living Australia.
Если у вида нет названия, любую информацию о нём невозможно найти. И наоборот, если бы мы назвали каждый вид «Боб», данные о любом конкретном «Бобе» было бы невозможно отделить.
Фактор биобезопасности
Определить, является ли вид новым, может быть очень сложно. Некоторые виды выглядят почти идентично другим (их называют видами-двойниками). Это может иметь реальные последствия.
Например, отличить плодовую муху Квинсленда (Bactrocera tryoni), серьёзного вредителя, от одного из её многих близкородственных, но безвредных видов-двойников, смогут лишь несколько хорошо обученных энтомологов.
Но точное различение этих видов крайне важно для биобезопасности и развития международной торговли.
Виды, являющиеся анатомическими двойниками, часто также трудно отличить генетически; у них очень часто одинаковые или перекрывающиеся последовательности ДНК-штрихкодов.
Правительственные карантинные службы часто обращаются к нашим учёным для разработки протоколов по отличию карантинных угроз от безвредных местных видов.
Коллекция насекомых
Если вы живёте в Канберре, вы близки к роям безымянных видов в Австралийской национальной коллекции насекомых CSIRO. Мы управляем коллекцией из более чем 12 миллионов образцов, почти все из Австралии.
Это крупнейшая в мире коллекция австралийских насекомых. В ней есть подавляющее большинство названных видов, а также десятки тысяч безымянных. Коллекция похожа на обширный жёсткий диск биоразнообразия Австралии.
Наши исследователи продолжают описывать и изучать австралийских насекомых, используя всё более сложные методы.
Безымянные виды принадлежат к самым разным группам: от комаров, кусающих людей, до безобидных местных жуков, похожих на серьёзных вредителей древесины и зерна из-за рубежа.
Часто виды ждут в коллекции десятилетиями, прежде чем их изучат. Мы с аспирантом как раз описываем целую новую линию насекомых-опылителей из образцов, найденных в отдалённом уголке Западной Австралии 35 лет назад.
Как определяют новый вид?
Мы решаем, является ли вид новым, сравнивая его со всеми названными родственниками и двойниками. Отсюда необходимость иметь всеобъемлющую коллекцию в одном физическом или виртуальном месте.
Из-за огромного количества видов насекомых невозможно составить книгу или сайт с фотографиями и списком каждого. Даже если бы мы это сделали, там было бы слишком много страниц с очень похожими видами.
Поэтому мы используем различные инструменты идентификации:
- Традиционно — анатомические определительные ключи («Что это за жук?»), которые ведут пользователя к идентификации через серию тщательно подобранных физических наблюдений.
- В последнее время — обширные базы данных молекулярных последовательностей ДНК-штрихкодов, аналогичные «белым страницам» биоразнообразия.
- Количество общих генетических мутаций среди популяций всё чаще используется как доказательство видового статуса.
- Мы также экспериментируем с программным обеспечением для распознавания изображений.
Как и в криминалистике, лучший результат — когда все линии доказательств указывают в одном направлении, подтверждая, что вид новый.
Перепись грядёт
Совместные инициативы федерального правительства и частного сектора, такие как Bush Blitz, предоставляют ценную информацию о видах в наших национальных парках, но нам ещё далеко до цели.
Пока мы продолжаем решать задачи поддержания торговых путей и сохранения биоразнообразия, важно помнить: большинство австралийских видов не названы, и мы почти ничего о них не знаем.
Если у нас есть информация о том, где встречаются эти безымянные виды, каковы их особенности или их роль в экосистеме, мы не можем легко её извлечь и проанализировать. Следовательно, мы не можем легко отличить местные виды от опасных зарубежных вредителей.
У нас также нет информации, необходимой для оптимального распределения ресурсов на охрану природы. Усилия по развитию торговли и сохранению биоразнообразия скомпрометированы, пока мы не узнаем больше о наших видах. Это риск, которого можно избежать.
Мы на пороге переписи населения 2016 года. Какой прекрасной общенациональной целью было бы начать перепись видов.
Это дало бы нам уверенность в том, что мы хорошо понимаем наше биоразнообразие: что это, где оно встречается, насколько хорошо мы его сохраняем и какие свойства делают его полезным или вредным для нас.
В масштабах федерального бюджета Австралии (около 450 млрд австралийских долларов) ежегодные ресурсы, необходимые для такой переписи видов, были бы каплей в море.
Мы ответственные хранители этой древней и увлекательной земли или просто снимаем комнату в общем доме? И можем ли мы действительно сказать, что знаем, что значит быть австралийцем, если мы не знаем имён и адресов большинства австралийцев?