Орангутаны могут сообщать о прошлом, как люди, показало новое исследование

Эволюция языка превратила беззащитную обезьяну в доминирующую силу. Она коренным образом изменила способ передачи информации и знаний. Важная составляющая языка — способность сообщать о вещах, которых нет здесь, которые произошли в прошлом или произойдут в будущем. Эта особенность называется «смещённой референцией».

Смещённая референция универсальна для всех языков мира. Она освобождает говорящих от настоящего момента. Объём информации, доступный особям (или видам), способным к смещённой референции, неизмеримо больше, чем у тех, кто живёт строго «здесь и сейчас» — как большинство животных.

Кроме человека, до сих пор способность к смещённой референции была известна только у общественных насекомых. Например, медоносные пчёлы могут сообщать другим пчёлам в улье о расположении удалённых источников пищи. Открытие этого факта принесло Карлу фон Фришу Нобелевскую премию по физиологии и медицине в 1973 году.

Однако биологически пчёлы и другие насекомые далеки от человека и мало что могут рассказать об эволюции языка у наших предков. Учёные не имели примеров среди позвоночных, млекопитающих или нечеловекообразных приматов, включая наших ближайших родственников — человекообразных обезьян. Новый пазл в эту головоломку добавили дикие орангутаны.

Недостающее звено?

В дождевых лесах Суматры (Индонезия) команда исследователей смоделировала встречу с хищником, чтобы изучить вокальные реакции самок орангутанов. Исследователь, замаскированный под крупную лесную кошку, передвигался на четвереньках по лесу перед самками.

Несмотря на признаки беспокойства, самки воздерживались от вокальной реакции на «хищника» в его присутствии. Вместо этого они ждали до 20 минут, чтобы сообщить о тревоге своему потомству, уже после того, как хищник покинул место. В среднем задержка перед вокальным выражением тревоги составляла семь минут.

Данные показывают, что немедленная вокальная реакция в присутствии хищника была бы слишком рискованной. Хищник мог бы обнаружить их и атаковать, особенно детёнышей.

Вместо этого матери ждали значительное время, прежде чем подать голосовой сигнал об опасности, которая уже миновала. Возникает вопрос: зачем они вообще сигнализировали об опасности?

Если бы они не отреагировали голосом вообще, они бы не столкнулись ни с какой опасностью. Однако, если бы матери не выразили тревогу, их детёныши остались бы в неведении об одной из самых смертоносных опасностей в лесу.

Самки ждали достаточно долго, чтобы стало безопасно кричать, но не так долго, чтобы их детёныши не смогли связать вокальное беспокойство матери с только что произошедшим и понять, что это было крайне опасно. Самки орангутанов учили своих детёнышей об опасностях леса, ссылаясь на то, что произошло в (недавнем) прошлом.

В 1970-х годах ранние попытки выпустить спасённых орангутанов обратно в этот же лес провалились. Почти все выпущенные животные стали жертвами лесных кошек, в основном из-за отсутствия знаний о выживании в тропическом лесу.

Детёныши орангутанов остаются с матерями так же долго, как человеческие дети. Исключительно долгий период обеспечивает передачу разнообразных знаний, навыков и инструментов. Новые данные указывают, что обучение распознаванию хищников — жизненно важный аспект этого.

В контексте эволюции человеческого языка орангутаны показывают, как наши предки, вероятно, общались за пределами «здесь и сейчас» о прошлом, а возможно, и о будущем, даже до того, как произнесли первое слово. Вместе с накопленными данными, человекообразные обезьяны помогают учёным построить более чёткую картину наших древних предков на пути к полноценному языку.