'Лесная еда' повышает риски следующей глобальной пандемии
Четыре международные организации заявляют, что пристрастие к дикому мясу, такому как мясо панголинов и цивет, часто называемому «лесной едой» в тропических и субтропических регионах, делает возникновение новой глобальной пандемии всё более вероятным.
Около 70% новых инфекционных заболеваний происходят от животных, в частности от дикой природы, говорится в их «белой книге», опубликованной в прошлом месяце (октябрь). В список входят вирусы Эбола, Ласса и иммунодефицита человека.
«Когда тысячи или миллионы городских жителей покупают и едят дикое мясо, вероятность того, что хотя бы один человек подвергнется воздействию патогена животного происхождения, а затем заразит других людей, существенно возрастает», — говорится в документе.
Документ был подготовлен ФАО, Французским центром международных исследований в области сельского хозяйства и развития (CIRAD), Центром международных исследований в области лесного хозяйства (CIFOR) и Обществом охраны дикой природы (WCS) в рамках их Программы устойчивого управления дикой природой (SWM).
Согласно Международному союзу охраны природы, во всем мире в пищу человеку используется более 9000 видов диких животных.
Дикое мясо таких видов, как антилопы, страусы, циветы и панголины, является дорогостоящим товаром во многих крупных городских центрах, и вместе с животными передаются болезни.
Например, циветы считаются промежуточными хозяевами для SARS (тяжелого острого респираторного синдрома). Панголины, которые предположительно связаны с пандемией COVID-19, являются «самыми активно продаваемыми дикими млекопитающими в мире», согласно Докладу ООН о преступлениях против дикой природы.
Конфискация животных увеличилась с 14 000 живых эквивалентов в 2014 году до 142 000 в 2018 году, говорится в докладе.
Местная охота
Но помимо городских деликатесов, дикое мясо часто служит критически важным источником белка для уязвимых семей.
«Неудовлетворенные потребности в развивающихся странах заставляют многих людей охотиться на них, чтобы есть, легально и нелегально», — говорит натуралист Клаудио Бертонатти, исследователь Университета Маймонида и Фонда Азара, которые не участвовали в исследовании.
Он добавляет, что люди чаще ловят больных, а не здоровых животных, поскольку их способность к бегству снижена.
«Почти 6000 различных видов фауны и флоры были конфискованы в период с 1999 по 2018 год», — говорится в докладе ООН. Эта индустрия стоит до 23 миллиардов долларов США.
Из-за экономического кризиса, вызванного пандемией COVID-19, сельские общины Гайаны и других стран Латинской Америки ввели карантин, который включает возврат к традиционному образу жизни и зависимость от рыболовства, охоты и семейного фермерства для выживания.
В то время как мясо от охоты для пропитания потребляется на местном уровне, дикое мясо для ресторанов отправляется в большие города, иногда далеко от места браконьерства.
«Чем больше времени проходит между добычей мяса и его потреблением, [тем больше] потенциал для передачи болезней», — говорит Ричард Томас, глава отдела коммуникаций TRAFFIC, сети мониторинга торговли дикой природой. Если животное является носителем зоонозного заболевания — такого, которое может передаваться от животных к людям, — у него больше времени для перехода.
Но «реальными зонами высокого риска являются рынки, где разные виды или животные находятся в тесном контакте друг с другом и с людьми», — говорит Томас. «У болезней появляется больше возможностей преодолевать межвидовые барьеры».
Инвестиции
Потеря лесов усугубляет проблему. По данным ФАО, скорость чистой потери лесов, по оценкам, составляла 4,7 млн гектаров в год за последнее десятилетие. Из оставшегося глобального лесного покрова 70% находится в пределах одного километра от края леса.
«В нетронутых или малонарушенных лесах могут существовать экологические механизмы, которые действуют как буфер против передачи болезней», — объясняет Сандра Ратиарисон, региональный координатор SWM в Центральной Африке и на Мадагаскаре.
Она добавляет, что изменения ландшафта и открытие дорог, облегчающих охоту, могут вызвать серьезные изменения в экологии патогенов и, таким образом, увеличить вероятность их передачи людям.
Запреты на торговлю и потребление дикого мяса были объявлены в нескольких странах, но отсутствие политической воли и ресурсов привело к ограниченному правоприменению.
«Необходимо, чтобы страны инвестировали в оценку зоонозных рисков, а также в культурно-чувствительные меры, чтобы обеспечить сельским общинам доступ к здоровому питанию, снижая при этом риски возникновения новых заболеваний», — говорит Ратиарисон.
Проект, спонсируемый TRAFFIC в эквадорской Амазонии, принял этот подход. Община Ясуни чрезмерно вылавливала пекари (свиноподобное существо) и тапиров, чтобы продавать их мясо в соседнем городе Кока, где оно считалось предметом роскоши.
После разговоров и работы с женщинами в общине, жители Ясуни добровольно согласились сократить охоту. «Это сочеталось с усилиями по предоставлению альтернативных источников дохода, таких как посадка какао для производства шоколада и предприятия по разведению рыбы», — говорит Томас.
«Тем временем были приложены усилия, чтобы отговорить туристов от потребления экзотического мяса, инициатива, поддержанная местным мэром. В результате рынки дикого мяса в Коке закрылись, как и продажа дикого мяса ресторанами».