Восхищение пардалотами — уникальными птицами в повреждённой стране

Я провёл с пардалотами больше времени, чем с большинством знакомых. Это малоизвестная и необычная группа из четырёх видов маленьких (с палец размером) птиц. У них низкая публичная известность, чему не способствует их неудобное название. Но они являются квинтэссенцией Австралии, так как больше нигде в мире не встречаются.

В детстве я случайно наткнулся на пару пятнистых пардалотов, поглощённых строительством гнездовой норы — длинного туннеля в склоне земли. Хотя большую часть жизни эти птицы незаметно кормятся в кронах деревьев, в период размножения они спускаются на землю, что позволяет тихому и любопытному наблюдателю рассмотреть их вблизи.

Меня заинтриговали их трудолюбие, красота и странность. Позже учёная степень по зоологии дала мне возможность изучить их подробно.

Зоология — это волшебная наука. Она позволяет вырваться из конформизма, ограничений и солипсизма человеческой перспективы; увидеть и понять мир с точки зрения другого вида, где пространство и время отличаются от привычных нам, где порядок важности вещей перевёрнут, а элементы природного мира обретают более чёткие очертания и наполняются иным смыслом.

Адаптированы к Австралии

Три года я подсчитывал пардалотов на многих участках и в разные сезоны. Я поймал тысячи птиц с помощью проволочных ловушек у входа в их норы или расставленных сетей. Надевая на них кольца, я мог идентифицировать особей. Я взвешивал их, измерял, описывал тонкие вариации их «украшенной самоцветами» окраски.

Я наблюдал за ними часами каждый день, записывая виды растений, на которых они кормились, и что они ели. Я изучал их брачные привычки, успех размножения, территориальность и социальные взаимодействия.

Я пересмотрел своё первоначальное представление о них как о спокойных, когда мои эксперименты с чучелом пардалота и воспроизведением его криков спровоцировали агрессивные реакции территориальных самцов. Я исследовал факторы, которые угрожают им и убивают их.

Я обнаружил, что они давно адаптировались и олицетворяют австралийскую экологию: они хорошо подходят для этой страны.

Они кормятся почти исключительно на эвкалиптах — краеугольном камне и определяющей черте многих австралийских ландшафтов. Их рацион необычен: в основном это сладкие выделения (манна), сочащиеся из листвы эвкалиптов, и «лерп» — сахаристое покрытие псиллид (специализированной группы клопов), которые высасывают флоэму («сок») из этой листвы.

Этот странный ресурс сам является следствием австралийской среды — наши почвы обычно настолько бедны, что деревья, захватывая питательные вещества, также поглощают избыток углеводов, который затем им необходимо выделять.

Сеть «эвкалипт / псиллиды / пардалот» — это сложное взаимодействие, разыгрывающееся в калейдоскопических вариациях в разных регионах с разными видами эвкалиптов, псиллид и пардалотов.

Сезон добавляет ландшафту динамики: в более прохладных районах зимой обилие насекомых уменьшается. Поэтому, как и многим другим видам животных, пардалотам приходится отслеживать приливы и отливы ресурсов по всей стране, иначе они останутся на месте и умрут с голоду.

Действительно, в некоторые зимы регистрировались случаи массовой гибели пардалотов. Некоторые популяции этих крошечных птиц ежегодно пересекают грозный Бассов пролив, направляясь с лета в Тасмании на материк на зиму. Другие рассеиваются менее упорядоченно, кочуя по более непредсказуемым вспышкам и спадам численности псиллид.

Нарушенные пути

Такое кочевое движение — отличительная черта многих австралийских птиц, резко контрастирующая с более жёсткими маршрутами миграции птиц на других континентах — наши сезонные закономерности более тонкие и сложные. Но древние пути расселения пардалотов были нарушены.

Вырубка лесов нарушила их непрерывность, сделав расселение более опасным. За чуть более 200 лет было уничтожено около 40% их лесного дома, что напрямую привело к сопоставимой по масштабам потере их численности.

У пардалотов есть и другие угрозы. Около 10% их среды обитания сгорело в сильных лесных пожарах 2019–2020 годов. Эти пожары, скорее всего, убили птиц напрямую, а выгоревшая среда обитания останется непригодной для их повторного заселения как минимум на несколько лет.

Во многих частях их ареала деградация и фрагментация лесов и редколесий пошла на пользу небольшой группе агрессивных медососов — местным видам, шумному и колокольчиковому медососам. Эти медососы могут убивать пардалотов и вытеснять их из потенциально подходящих местообитаний.

Экология — это сложная сеть со множеством переплетённых нитей, и воздействие на одну нить может иметь множество отголосков. Мы играем с этими нитями на свой страх и риск.

Изучение любого австралийского животного почти всегда приводит к осознанию, к расшифровке дестабилизирующего способа, которым мы исказили экологию этого места. Целенаправленно, некомпетентно или хаотично мы перестроили экологию этой земли под свои нужды и в процессе стёрли многое из того, что было неотъемлемой частью существования многих других видов.

Мы разрушаем нашу природу и оставим нашим потомкам землю менее здоровую, менее разнообразную, менее удивительную.

Несмотря на менее безопасную жизнь, с которой теперь сталкивается большинство пардалотов, три их вида остаются довольно многочисленными и широко распространёнными. Однако один вид — сорокапятнистый пардалот (очаровательное и точное название) — особенно сильно пострадал от изменений, которые мы внесли в его среду обитания.

Сейчас он признан исчезающим, его численность сильно сократилась, и он сохранился лишь в нескольких популяциях (в красивых местах) на некоторых островах у Тасмании, а также имеет хрупкую опору в нескольких небольших местах на материковой части Тасмании. У нас ещё есть шанс спасти его, но эта возможность может быть вскоре утрачена.

Я больше не изучаю пардалотов. Но в звуковом ландшафте моих дней их прерывистый крик всё ещё может увлечь меня в жизни, которые не являются моими собственными, в иные способы познания нашей страны и её устройства, того ущерба, который мы нанесли, и исцеления, которое нам ещё предстоит совершить.