Крупные животные возвращают дикую природу в мир: от одичавших верблюдов до "кокаиновых бегемотов"
На протяжении истории люди перемещали растения и животных по миру. Те виды, что пережили путешествие и образовали популяции в новых местах, интегрировались в экосистемы и нашли новые возможности.
Эти популяции-иммигранты часто считаются "инвазивными" и "чуждыми", угрожающими природе. Но для многих видов миграция может быть способом выжить в условиях глобального кризиса вымирания.
Согласно недавнему исследованию, одна из наиболее угрожаемых групп видов на Земле сохраняется отчасти благодаря интродуцированным популяциям.
Мегафауна — наземные травоядные млекопитающие весом более 100 кг — обосновалась в новых и неожиданных местах. Эти "одичавшие" популяции возвращают дикую природу, восстанавливая уникальные экологические функции, утраченные тысячи лет назад.
Современный мир гигантов — лишь тень былого величия. Около 50 000 лет назад в Австралии исчезли гигантские кенгуру, похожие на носорогов дипротодоны и другие невообразимые животные. Позже, около 12 000 лет назад, из Северной Америки исчезли последние мамонты, глиптодонты, несколько видов лошадей и верблюдов, гигантские наземные ленивцы размером с дом и другие крупные звери. В Новой Зеландии всего 800 лет назад ещё обитало множество гигантских нелетающих птиц.
Исчезновение крупнейших наземных животных в конце плейстоцена, скорее всего, было вызвано деятельностью человека. Сегодня под угрозой исчезновения находится 60% современной мегафауны, что ведёт к международным призывам о срочных мерах по спасению последних гигантов Земли.
Более дикий мир, чем мы думаем
Официальные карты распространения видов показывают, что большая часть Земли лишена мегафауны. Но это лишь часть картины.
Многие виды мегафауны теперь встречаются за пределами своих исторических ареалов. Благодаря интродуцированным популяциям, региональное видовое богатство мегафауны сегодня существенно выше, чем в любой другой момент за последние 10 000 лет.
В мировом масштабе интродукция увеличила количество видов мегафауны:
- на 11% в Африке и Азии
- на 33% в Европе
- на 57% в Северной Америке
- на 62% в Южной Америке
- на 100% в Австралии
Австралия десятки тысяч лет назад потеряла всю свою аборигенную мегафауну, но сегодня здесь обитает восемь интродуцированных видов, включая единственную в мире дикую популяцию одногорбых верблюдов.
Эти популяции-иммигранты нашли критически важное убежище. В целом, 64% интродуцированных видов мегафауны находятся под угрозой, вымерли или сокращаются в своих естественных ареалах.
Некоторые виды мегафауны выжили благодаря одомашниванию и последующему "одичанию", образовав мост между дикими ландшафтами раннего голоцена (почти 10 000 лет назад) и дикими экосистемами антропоцена сегодня. Например:
- Дикий скот — потомки вымерших туров.
- Дикие верблюды Австралии вернули вид, вымерший в дикой природе тысячи лет назад.
- Подавляющее большинство диких лошадей и ослов в мире — одичавшие домашние животные.
Хотя существуют глобальные призывы к восстановлению дикой природы, этот процесс уже идёт, часто непреднамеренно и неожиданными способами. Небольшая популяция диких бегемотов недавно обосновалась в Южной Америке. Эти так называемые "кокаиновые бегемоты" — потомки животных, сбежавших из заброшенного поместья колумбийского наркобарона Пабло Эскобара.
Настаивая на сохранении только идеализированных экосистем, существовавших до человека, мы упускаем из виду, что эти новые формы дикой природы не только распространены, но и критически важны для выживания многих существующих экосистем.
Жизненно важные функции
Мегафауна выполняет ключевые роли: ломает деревья, поедает древесину, роет ямы, прокладывает тропы, валяется в грязи, перемещает питательные вещества и переносит семена. Потребляя грубую волокнистую растительность, они запускают циклы питательных веществ, которые обогащают почвы, меняют структуру растительных сообществ и помогают выживать другим видам.
Дальние кочёвки мегафауны перемещают питательные вещества вверх по склонам, которые в противном случае были бы смыты вниз, в океаны. Этих животных можно рассматривать как "насосы для питательных веществ", поддерживающие плодородие почв. Мегафауна также поддерживает сообщества падальщиков и хищников.
В Северной Америке было обнаружено, что интродуцированные дикие ослы (известные как "бурро") роют колодцы глубиной более метра, чтобы добраться до грунтовых вод. Этими колодцами пользуются как минимум 31 вид, а в определённых условиях они становятся "питомниками" для прорастающих деревьев.
Удаление ослов и другой интродуцированной мегафауны для защиты пустынных источников в Северной Америке и Австралии, по-видимому, привело к буйному росту водной растительности. Это сузило площадь открытой воды, высушило некоторые источники и в конечном итоге привело к вымиранию местных видов рыб. Иронично, что сейчас управляющие землями имитируют воздействие мегафауны, вручную удаляя растительность.
Вероятно, интродуцированная мегафауна делает гораздо больше, что остаётся неизвестным, потому что мы ещё не признали экологическую ценность этих организмов.
Жизнь в мире одичавших животных
Как и любой другой вид, присутствие мегафауны приносит пользу одним видам и создаёт проблемы для других. Интродуцированная мегафауна может оказывать огромное давление на растительные сообщества, но то же самое справедливо и для аборигенной мегафауны.
То, считаем ли мы экологические роли интродуцированных видов (таких как бурро или австралийские брамби) желательными или нет, зависит в первую очередь от наших собственных ценностей. Но одно несомненно: ни один вид не действует изолированно.
Хотя мегафауна очень крупная, хищники могут оказывать на неё значительное влияние. В Австралии стаи динго совместно охотятся на диких ослов, лошадей, буйволов и кабанов. В Северной Америке было показано, что пумы ограничивают популяции диких лошадей в некоторых районах Невады.
Представление о том, как охраняемые динго охотятся на интродуцированных ослов и оленей самбар в Австралии, или волки — на интродуцированных ориксов и лошадей на американском Западе, может дать нам новую перспективу для сохранения как аборигенных, так и интродуцированных видов.
Природа не стоит на месте. Отказ от представлений об исторической дикой природе и связанных с ними жёстких мер по её поддержанию, и сосредоточение на существующей дикой природе — это прагматичный и оптимистичный подход.
В конце концов, в эту эпоху массового вымирания разве не все виды заслуживают сохранения?