Пойманы «на вздремке»: Первые прямые доказательства зимней спячки у мигрирующих седых летучих мышей
Среди ветвей и хвои калифорнийских секвой прячутся странствующие седые летучие мыши (Lasiurus cinereus). Этот мигрирующий вид, способный преодолевать сотни миль, может кочевать по западной части Северной Америки, прежде чем осесть на северном побережье Калифорнии... чтобы заснуть.
Хотя для некоторых видов летучих мышей не редкость мигрировать, а для других — впадать в спячку, необычно найти вид, который делает и то, и другое. Седые летучие мыши — одни из самых крупных в Северной Америке (длиной 5 дюймов) и одни из самых примечательных благодаря своей «седой» шерсти, давшей им название.
Исследователи из Тихоокеанской юго-западной исследовательской станции Лесной службы США впервые зафиксировали доказательства впадения седых летучих мышей в состояние оцепенения или гибернации. Работа «Первые прямые доказательства сезонных дальних перемещений и гибернации у мигрирующей летучей мыши», опубликованная в этом месяце в Scientific Reports, сообщает о вновь обнаруженном поведении.
«Обычно предполагается, что мигрирующие виды делают это, чтобы достичь районов, где они могут продолжать кормиться и оставаться активными в течение зимы, — сказал ведущий автор Тед Уэллер, эколог Лесной службы. — Но наши выводы удивили даже нашу собственную исследовательскую группу, показав, что седые летучие мыши проводят большую часть зимы в спячке».
В сентябре 2014 года Уэллер и его коллеги пометили несколько мышей в Государственном парке «Хамбольдт Редвудс» GPS-трекерами, а другую группу — устройствами, отслеживающими уровень освещенности, температуру тела и активность, что позволило понять реакцию мышей на различные погодные условия.
«Хотя такая технология отслеживания существует уже некоторое время, лишь относительно недавно эти устройства стали достаточно маленькими, чтобы их можно было прикрепить к животным такого размера», — отметил Уэллер.
Через месяц две помеченные GPS мыши были отловлены повторно, и их данные были загружены. Одна из них продемонстрировала ожидаемое поведение «привязанности к месту», совершив самый длинный однодневный перелет примерно в 4 мили от места первоначального отлова. Вторая удивила множеством однодневных перемещений на 30–45 миль. Однако наиболее интригующее поведение показала третья мышь, отловленная несколькими месяцами позже.
В течение октября мышь с меткой VHF5 пролетела более 600 миль, совершив петлю в южный Орегон, затем во внутренние районы Калифорнии, к границе Калифорнии и Невады и обратно.
«Трудно определить, что вызвало такое путешествие, — сказал Уэллер. — Искал ли он благоприятную температуру и влажность для отдыха и поиска пищи? Пытался ли перехватить самок для спаривания во время их миграции на зимовку?»
Устройства мониторинга, прикрепленные к другой группе мышей, также дали новое представление о виде. Две мыши из этой группы были отловлены весной, причем одно устройство записало 224 дня данных. На основе пониженной температуры тела и отсутствия активности было установлено, что эта мышь находилась в состоянии оцепенения с ноября 2014 по апрель 2015 года, включая 40-дневный период без полетов.
Это снова приводит исследователей к вопросу: зачем виду, способному мигрировать, впадать в спячку? Ответ может крыться в среде обитания для отдыха.
«Седые летучие мыши отдыхают снаружи, на деревьях, а не внутри пещер, — пояснил Уэллер. — Вполне возможно, что седые летучие мыши эволюционно приспособлены к гибернации, но замерзли бы, если бы делали это на своих северных летних территориях».
Секвойи, в частности, идеальны, так как предлагают среду с большим количеством укрытий, прохладными температурами и достаточной влажностью, чтобы снизить риск обезвоживания.
Как и для других мигрирующих видов, понимание сезонных перемещений и зимних привычек имеет важное значение для природоохранных мероприятий. Поскольку большинство исследований летучих мышей ограничивается летним периодом, когда они наиболее активны, эти выводы особенно полезны.
«Это исследование дало нам ценную возможность заглянуть в жизнь седых летучих мышей, которую редко можно было наблюдать ранее и которая до сих пор никогда не документировалась в таком объеме, — сказал Уэллер. — Знание большего об их жизни вне летних месяцев поможет нам лучше понять, какие шаги могут наилучшим образом способствовать их сохранению».