Когда животное — не «животное»? Линию проводит этика исследований

Многие удивляются, узнав, что насекомые, медузы и морские ежи — это животные. Обычно животными считают существ среднего размера, с четырьмя ногами, двумя глазами и ушами — тех, кто похож на нас самих.

Хотя царство Animalia охватывает и тапиров, и тихоходок, последние отсутствуют в зоологических выставках и любимых иллюстрированных книгах Грэма Бейса.

Если в детской литературе такое упущение простительно, то аналогичное разграничение, похоже, делается и в серьёзных научных решениях. Речь о сфере этики исследований на животных.

«Животное» для исследований

Зоологи, как правило, согласны, что царство животных включает позвоночных (имеющих позвоночник) и беспозвоночных (не имеющих его). Однако Закон об исследованиях на животных штата Новый Южный Уэльс (NSW) определяет «животное» так:

животное означает позвоночное животное и включает млекопитающих, птиц, рептилий, амфибий и рыб, но не включает человека.

Людей могут исключать из этого определения по практическим соображениям, поскольку существуют отдельные акты об этике исследований с участием людей.

Однако беспозвоночные животные исключены полностью. Нет другого акта, покрывающего этих «не-животных». Что касается научных исследований, нет позвоночника — нет защиты.

Одно исключение

На национальном уровне есть одно исключение. Национальный совет по здравоохранению и медицинским исследованиям (NHMRC) Австралии определяет животных как:

любое живое нечеловеческое позвоночное, то есть рыбы, амфибии, рептилии, птицы и млекопитающие, включая домашних животных, специально выведенных животных, скот, диких животных, а также головоногих, таких как осьминоги и кальмары.

Головоногие были добавлены в руководящие принципы в 2004 году, но обоснование этого включения не было чётко сформулировано.

Благополучие, стресс, страдание и боль

В чём же существенная разница между позвоночным (плюс головоногим) и беспозвоночным животным? Почему недавнее добавление головоногих? И как вид получает право на этическую защиту?

Австралийский свод правил оставляет некоторые подсказки. Он фокусируется на четырёх аспектах, которые следует учитывать в исследованиях на животных:

1. благополучие
2. стресс
3. страдание
4. боль.

Поскольку все это субъективные состояния, трудно оценить, испытывает ли их животное. Мы обычно можем идентифицировать их у других людей, так как они действуют так же, как и мы в состоянии стресса, — но животные, приспособленные к другому образу жизни, могут вести себя иначе.

Туристы, наблюдающие, как слон в неволе раскачивается, могут подумать, что он играет, хотя на самом деле животное испытывает страдание.

Даже у близкородственных животных, таких как шимпанзе, некоторые поведенческие проявления нам сложно интерпретировать. Если это так, то какие у нас шансы определить, испытывает ли стресс медуза?

Физиологический подход

Из-за этих ограничений, похоже, NHMRC прибег к физиологическому объяснению боли и страдания. Согласно кодексу:

Все позвоночные обладают анатомическими и нейрофизиологическими компонентами для восприятия, передачи, центральной обработки и памяти болевых стимулов. Некоторые из этих особенностей также присутствуют у некоторых высокоорганизованных беспозвоночных, таких как осьминоги и кальмары. Это, наряду с анализом поведения животных, поддерживает точку зрения, что животное может иметь субъективный опыт боли, подобный человеческому.

Это указывает на то, что пересмотр 2004 года в отношении головоногих был сделан в свете исследований сложности их нервной системы. Но возможно, что существуют и другие беспозвоночные животные с компонентами для восприятия, передачи, обработки и памяти боли. Кодекс не отрицает эту возможность, но и не признаёт её.

Подобно тому, как у некоторых животных разные поведенческие реакции на боль, возможно, у беспозвоночных разная лежащая в основе физиология, связанная с передачей, восприятием и памятью о боли.

Не только по этому вопросу проведено недостаточно исследований, но и из-за субъективной природы боли и благополучия это может быть в принципе невозможно исследовать.

Где провести черту

Итак, где провести черту в исследованиях на животных? Следует ли тщательно рассматривать каждое животное, вплоть до мельчайшего насекомого, прежде чем использовать его в научных целях? Этот вопрос сводится к тому, как люди по-разному ценят разные виды.

Большинство из нас не моргнут глазом, когда насекомые врезаются в лобовое стекло на дороге, но содрогнутся при мысли о том, чтобы сбить поссума или валлаби. Изменилось бы такое рассуждение, если бы мы нашли лучшие доказательства боли и страданий у беспозвоночных?

Чтобы решить, каких животных включать в этические решения, нужно докопаться до сути подобных интуиций и решить, оправданы ли они.

Хотя NHMRC считает, что оправдание лежит в различиях в переживании боли и страдания, другие ценят животных по разным причинам, таким как интеллект, сознание и самосознание.

Возможно, именно эти причины позволяют нерегулируемому использованию беспозвоночных в научных исследованиях продолжаться без публичного протеста. Возможно, поэтому также остаётся заблокированной мысль о том, что эти существа могут страдать от боли и дискомфорта — несмотря на разную лежащую в основе физиологию.

Друг, который в прошлом году преподавал этику в начальной школе, спросил детей, почему одних животных следует защищать больше, чем других. Один из самых частых ответов был: «потому что они милые».

Хотя на первый взгляд это может показаться детским и очаровательным, подумайте о том, как некоторые люди бьют безобидных пауков тапком: вели бы они себя так же, если бы у тех не было их «ползучего» вида?