Учёные обнаружили ледниковый рефугиум косаток в северной части Тихого океана возрастом 20 000 лет
В северной части Тихого океана у побережья Японии и России обитают несколько разных групп косаток. Они не контактируют друг с другом, не ищут одинаковую пищу, не "говорят" на одном диалекте и не спариваются между собой. Как такое возможно, если они живут так близко и принадлежат к одному виду?
В новом исследовании, опубликованном в Marine Mammal Science, биолог Ольга Филатова из Центра морских биологических исследований Университета Южной Дании и её коллеги показывают, что стаи косаток, живущие в проливе Нэмуро на севере Японии, являются потомками косаток, которые поселились там во время последнего ледникового периода, около 20 000 лет назад.
"Косатки — консервативные и привязанные к традициям существа, которые не перемещаются и не меняют свои традиции без веской причины. Мы видим это в этой популяции", — говорит Филатова.
Это второй обнаруженный ею рефугиум косаток ледникового периода. Первый находится у Алеутских островов, примерно в 2500 км от Японии. Стаи там так же консервативны, как и их японские сородичи, и также являются потомками предков ледникового периода, нашедших убежище в свободных ото льда водах.
Исследования основаны на генетических анализах (биопсия кожи животных) и анализе звуков, издаваемых животными (записи подводными микрофонами).
"Косатки в проливе Нэмуро имели необычно высокое генетическое разнообразие, что типично для ледниковых рефугиумов, а их вокальный репертуар сильно отличается от диалектов косаток, живущих севернее, у побережья Камчатки. Камчатские косаты, скорее всего, — потомки немногих стай, мигрировавших на запад из центрального алеутского рефугиума; поэтому они так отличаются", — объясняет Филатова.
Вокализации косаток высоко разнообразны, и никакие две стаи не издают одинаковых звуков, так как они обучаются общению у старших членов семьи. Каждая стая имеет свой собственный диалект.
Значение для классификации и экосистемы
Открытие рефугиумов не только проливает свет на историю выживания косаток, но и подчёркивает их глубокие различия, из-за которых многие учёные, включая Филатову, считают, что косаток следует разделить на несколько видов или, как минимум, подвидов.
"Они настолько разные, что бессмысленно говорить об одном виде, обсуждая их место в пищевой цепи или выделяя квоты рыболовам", — говорит исследовательница.
Разные группы косаток имеют строго специализированные диеты: одни едят только рыбу (определённые виды сельди, скумбрии или лосося), другие — только морских млекопитающих (тюленей, морских свиней, дельфинов). Это напрямую влияет на расчёт рыболовных квот, поскольку косатка может потреблять 50–100 кг рыбы в день.
Для классификации таких разных групп учёные используют понятие экotypes. В северной части Тихого океана определены три экотипа, в южном полушарии — четыре или пять. По оценке Филатовой, их может быть до 20.
"Нам необходимо знать разные экотипы. Косатки находятся на вершине пищевой цепи, и то, что они едят и где это делают, влияет на всю окружающую экосистему", — заключает она.
Исследование также даёт представление о том, как косатки могут реагировать на текущие и будущие изменения климата: вероятно, они будут продвигаться на север по мере таяния льда, и это расселение будет происходить небольшими семьями или стаями, а не крупными волнами.